Приказчикова

Станислав Дробышевский - преподаватель МГУ, антрополог, к.б.н. и популяризатор науки. Он читает лекции о том, откуда взялся человек и как ему удалось дожить до наших дней. В Тбилиси же собирались послушать его про то, как выживали человеческие сообщества, но… но в итоге все обсуждают, как лекция не пережила фразу про овец.

Про Грузию он махнул лишнего: при СССР ее с нуля не строили. К истине он был бы ближе, если бы оставил в покое овец и начал историю Грузии с присоединения к России.

До 1801 года у Тбилиси, например, были крепость, какие-то кварталы и улицы, планировка которых местами сохранилась до сих пор. После разорения города в 1795-м и присоединения в Российской империи Тбилиси активно отстраивался и расширялся, а в советское время снова сильно изменился. Даже по данным ЮНЕСКО почти все о хранившиеся памятники относятся к XIX–XX векам.

То есть как ни крути, но до того как Грузия стала частью Российской империи (и Советского Союза) там строили мало чего стоящего, а уж сохранилось еще меньше. И по переписи 1926 года 77,7% населения Грузии было сельским, хотя в каменных избушках, конечно же, жили не все. Некоторые избушки были из другого материала.

Скорее выросло поколение, у которого потребительский культ достиг какой-то космической стадии. Поклонение брендам, логотипам и красивым иностранным названиям превратилось карго культ.

Помните очередь в первый московский Макдоналдс в 1990 году? Тогда люди часами стояли за булкой с котлетой , потому что это был не просто бутерброд, а кусочек загадочного западного мира. Прошло 36 лет, мир давно открылся, но священный трепет перед фирменной упаковкой никуда не исчез.

Чем напиток из Старбакса принципиально отличается от напитка из любой другой приличной кофейни? Да ничем. Те же кофе, молоко, сироп и сахар. Разница только в логотипе на картонном стаканчике, но именно он превращает обычное питие кофия в событие такой эмоциональной силы, что посреди Пекина можно расплакаться от счастья.

Подобную реакцию еще можно понять у человека, который в жизни отродясь не видал ничего слаще морковки. Но когда взрослый человек возводит сеть кофеен в ранг культурного откровения, мне становится грустно.

Что ни день, то гастрономические войны!
Вот снова советуют убрать пиццу из школьных столовых. Дескать, еда неполезная, а у нас есть наша отечественная кухня, с которой детишкам и следует знакомиться.

Но что, собственно, вредного в пицце? Тесто, сыр, помидоры, мясо или овощи. Если это приготовлено не из костной муки, машинного масла и маргарина, то чем кусок пиццы принципиально хуже хлеба с сыром и помидором? Тем, что его запекли в духовке? И почему пицца опаснее жареной котлеты с макарошками?

Или дело все-таки в национальности блюда? Знаете, такая скрытая гибридная война супротив вражеской итальянской кухни. Тогда в очереди на запрещение французские круассаны и немецкие бутерброды. Ну и пора снова переименовать Санкт-Петербург в Петроград, как сделали в 1914. Чтобы ничего иностранного не осталось!

А если уж решили воспитывать детей на русской кухне, предлагаю открыть Гиляровского. У него в «Москве и москвичах» описаны прям гастрономические сокровища: селянка из почек, раковый суп, трезвиловка, гурьевская каша и знаменитая кулебяка в двенадцать ярусов, с налимьей печенкой, костным мозгом и прочими деликатесами.

Представляю радость первоклашек, которым вместо пиццы выдают кулебяку с налимьей печенкой. Правда, московские купцы у Гиляровского все это великолепие запивали винами и шампанским. Школьники же пусть удовлетворятся какавой.

И коли уж кому-то настолько мешает пицца, назовите ее «расстегаем с колбасой» и угомонитесь. Русская кухня прекрасна и без преследования итальянской. Дети вполне могут любить одновременно борщ, пельмени и пиццу, не испытывая ни боли в пузе, ни кризиса национальной идентичности.