YUNA / Юния Пугачева

Согласна с #культурнаяСтоляр, это лучшее изобретение. У нас в Западном Голливуде открылось такое же, и я впервые нашла в Лос-Анджелесе вкусный кофе за пределами японских кофеен. Американцы, не избалованные итальянским капучино, пьют любое пойло и счастливы.

Для интроверта вроде меня главное достоинство в другом: здесь не надо разговаривать с бариста, все через монитор. Никто не смотрит в глаза с вопросом «Regular milk?», и не приходится стыдливо отвечать: «Да, б****, не на овсяном».

Представиться в этом городе Зевсом вполне нормально. А вот коровье молоко мне до сих пор не простили.

«Что на вас надето?» — в Лос-Анджелесе этот вопрос меня преследует. Случается это каждый раз, когда я сильно скучаю по своей подруге и надеваю Ulyana Sergeenko. Скучаю я часто. Стилисты и звезды лезут под подол проверить лейбл. У меня есть коллекция нарядов Ульяны, некоторые из них шили только для нее самой.

Новогоднюю капсулу я разглядываю с завистью к тем, кто в Москве окажется в особняке на Гранатном, 4. Им нальют шампанского, подадут любимые советские конфеты и вынесут бордовое бархатное платье с разрезом, из которого выглядывает кружево, и черное платье без бретелей с перчатками выше локтя. В похожем Рита Хейворт в «Гильде» 1946 года снимала под Put the Blame on Mame одну длинную перчатку — самый знаменитый стриптиз старого Голливуда. К этим платьям — чокеры и вуаль в стразах. На серьгах пасутся золотые козлики, на жемчужной нитке висит перламутровая козочка.
Наши местные астрологи и шаманы единодушны: Новый год надо встречать в бордовом бархате. Ульяна поддерживает.

Таким, как я, на чужбине остается сверять сантиметры с московской швеей по видеосвязи, когда у нее уже утро, а в Лос-Анджелесе еще вчерашний вечер.

За $22.49 за дюжину яиц хотелось бы все-таки познакомиться с курицей. Узнать, где училась, чем занимается, кто родители.

Люблю самый прогрессивный супермаркет Erewhon за то, что бережно сохраняет во мне способность ахнуть.