Недавно наткнулся на очередной пример того, что Пасквинелли называет корпоративной повесткой. Карикатурный технобро сетует, что не все готовы кушать нейрослоп, потому что не способны разорвать «в голове взаимосвязь творца и творения».
«У людей, у которых эта связь априори разорвана — нет проблем восприятия AI контента», потому что
«они извлекают пользу или эмоции из самого материала. Здорово, если за постом есть личная история автора — но не проблема даже если таковой нет».В статье философа Артема Серебрякова, написанной для нового номера «Социологии власти» (скоро выйдет в печати) и которую я упоминал в
интервью, мне попался на пассаж, который удивительным образом перекликается с процитированным рассуждением. Статья посвящена «генеалогии инфантильного субъекта». Серебряков выявляет четыре фигуры субъектности, каждая из которых исторически приходит на смену другой, но не вытесняя ее полностью, т.е. все фигуры могут существовать и сегодня. А именно — субъект закона, субъект Просвещения, субъект психоанализа и инфантильный субъект. Каждая фигура характеризуется специфическими отношениями между взрослым и детским внутри субъекта, а сам субъект определяется ответом на вопрос, «кто говорит?», т.е. кто дает и имеет право связную интерпретацию мира.
Так вот, текущий исторический момент характеризуется господством инфантильного субъекта, который вообще ставит под сомнение любую апроприацию осмысленной речи и, следовательно, легитимируется парадоксальным образом — через самоотрицание. Любая определенность признается слишком взрослой и потому репрессивной, сама взрослость — это поражение настолько, насколько она окончательна, преференции отдаются любому становлению и изменению, т.е. детскости.
«Субъект,провозглашающий свободу от субъекта, делает собственную речь соблазнительной засчёт обещания новой невинности — обещания, что её следствием станет что угодно,но не угнетающая взрослость. Те, кто способны эту речь разобрать и обладают достаточными привилегиями, оказываются способны приобщиться к новым формам коллективности и остаться в состоянии становления, однако опыт этот отличается хрупкостью и может прерваться по воле взрослого, для которого речь инфантильного субъекта малоотличима от детского лепета».
AI контент, т.е. речь, за которой в принципе нет никакого субъекта, нет личной (т.е. окончательной) истории, кажется идеальной формой этого лепета с тем отличием, что используется он во «взрослых» сферах и его преимущество адвокатируется не только в философских текстах, а самым настырным образом пропихивается власть имущими как прогрессивный и правильный образец, а то и норма высказывания. Последствия этого мы уже расхлебываем и будем расхлебывать. И именно в связи с последствиями Серебряков отмечает еще одну крайне интересную вещь, характеризуя текущий момент:
«Это момент неприкрытого и глобального торжества неореакции в интеллектуальном поле,где фантасмагорическая, конспирологическая и бесчеловечная речь начинает звучать громче любой другой, когда ставится вопрос о том, как должна и как будет устроена наша жизнь. Это также наблюдаемый в современных обществах по всему миру момент торжества в политическом поле сенильного субъекта,подчиняющего эти общества своим фантазиям, которые неореакционные теоретики жаждут легитимировать. Фигура, которую я называю сенильным субъектом, может быть определена как перверсивная форма классического субъекта, чьё усиливающееся доминирование является непосредственным следствием
ставки на перманентную инфантильность, обретшей в современности гегемонию. Будучи продуктом той же „постмодерной“ эпохи, этот субъект и его идеологическая прислуга выступают единственными, у кого есть право на взрослость, в то время как всё остальное общество по умолчанию определяется как неизлечимо инфантильное, а потому нуждающееся в таком отце-кормильце, чья речь отождествляема с законом не только политическим, но и космическим. Сенильный субъект диктует, как устроен мир, и сегодня проблема каждого — понять для себя, что в действительности значит „детское“, а что — „взрослое“, и какая их конфигурация позволит уже не каждому по отдельности, но всем вместе разучиться мыслить и жить под диктовку».В этом отношении характерно, что технобро прекрасно находят общий язык с сенильными субъектами по всему миру, и никакого от них спасения нету.
Одно утешает, как отмечает Ваня П., когда надо, органы разберутся, кто говорит, и ответственность наступит!
Новый список