Elena Terekhova

«Король Ричард»: психоаналитический взгляд. Родительские амбиции и ребёнок как нарциссическое расширение родителя.
Это история становления Винус и Серены Уильямс. В центре сюжета — их отец Ричард, который разработал подробный план спортивного будущего дочерей и вопреки бедности, расовым предрассудкам и многочисленным препятствиям помог им выйти на мировую теннисную арену.
Могут ли дочери выбрать другую профессию? Могут ли они быть обычным девочками, а не будущими легендами тенниса? Эти вопросы я разбираю в небольшом эссе (читайте, комментируйте).
Родительская амбиция может сочетаться с реальной способностью ограничивать собственную амбицию ради ребёнка.
Ричард не просто продвигает дочерей к успеху — он противостоит собственной стратегии, когда считает, что она может навредить девочкам. Он фактически создаёт будущее дочерей в собственной фантазии.
Но его проект не обязательно заканчивается формированием зависимых от него детей.
В определённой степени он помогает создать условия, при которых дочери могут превзойти его, выйти за пределы его представлений и стать самостоятельными субъектами.
Это принципиальное различие.
Не всякая родительская амбиция патологична. Родитель может иметь большие ожидания, передавать ребёнку свои ценности и помогать ему достигать выдающихся результатов.
Проблема начинается тогда, когда родитель не способен выдержать отдельность ребёнка.
И здесь есть ещё одна тонкость: ребёнок может достичь выдающихся результатов, быть успешным, знаменитым и при этом сохранять внутреннюю зависимость от родительского признания.
Внешняя автономия не всегда означает внутреннюю сепарацию.
Важно: фильм показывает определённый период семейной истории, а не всю внутреннюю жизнь дочерей.
Зрелость родителя измеряется не тем, насколько высоко он смог поднять ребёнка, а тем, способен ли он позволить ребёнку однажды пойти туда, куда сам родитель никогда не собирался его отпускать.
Ричард Уильямс хотел воспитать не просто великих спортсменок, а дочерей, которые никогда не будут беспомощными перед лицом мира, который унижал его самого.
Он передал им силу, дисциплину, амбицию и способность сопротивляться внешнему давлению.
Но в психоаналитическом плане остаётся открытым вопрос: какой ценой формировалась эта сила и сколько пространства оставалось для спонтанного желания самих девочек?
И здесь я вижу принципиальную тему для обсуждения родительского нарциссизма:
Может ли ребёнок, выросший внутри грандиозного родительского проекта, обрести собственное желание, не отказываясь при этом от любви к родителю?

В главе «Равновесие между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями», Джон Стайнер описывает обе эти позиции и различные защиты от тревоги, которые существуют в каждой из них. Затем он переходит к описанию равновесия между двумя позициями, делая акцент на том, что выбором термина «позиция» Кляйн отстраняется от понятий «стадия» или «фаза» Фрейда и Абрахама. Для обозначения динамической природы равновесия он использует химическую запись Биона PS<→D. Стайнер высказывает идею о том, что в каждой из позиций имеется дополнительное разделениие. Параноидно-шизоидная позиция представляет собой континуум между нормальным расщеплением, необходимым для здорового раз-вития, и патологической фрагментацией, ведущей к фомиро-ванию «странных объектов» (Bion, 1957), с чем связаны более серьезные нарушения в дальнейшей жизни. Внутри депрессивной позиции есть состояние, управляемое страхом потери объекта, которое может быть связано с отрицанием психической реальности, и состояние, при котором возможно переживание потери объекта, ведущее к обогащению личности.
Эти состояния внутри депрессивной позиции тесно связаны с работой скорби, и Стайнер достаточно подробно, учитывая работы Фрейда и Кляйн, обсуждает скорбь и ее отношение к депрессивной позиции.

//из книги Клинические лекции по Кляйн и Биону / Под ред. Р. Андерсона. Пер. с англ. - М.: Когито-Центр, 2012