Дьякон Маслов

30 октября/12 ноября 1946 года умер Николай Нилович Бурденко.
Русский хирург, основоположник отечественной нейрохирургии. Выпускник, позднее профессор Юрьевского университета (ныне в Тарту, Эстония). В качестве врача принимал участие в Первой мировой войне, где проявил себя, как крупный организатор медицинской службы Русской армии. С 1937 – главный хирург-консультант РККА. С 1944 года - организатор и первый президент Академии медицинских наук.
Научная и организационная деятельность Н.Н. Бурденко охватывает ряд крупнейших разделов хирургии и смежных с ней областей: разработка вопросов патогенеза и лечения шока; изучение процессов в нервной системе при оперативном вмешательстве и острых травмах; исследование мозговых явлений при опухолях и травмах ЦНС; труды по военно-полевой хирургии.
(Посмотрел бы великий русский военный хирург, что делается сейчас с ранеными на СВО-войне…)

Еще про Достоевского. О писателях такого масштаба написаны горы исследований, диссертаций, книг и статей. Их пишут критики, филологи, философы. Но мало о ком из писателей пишут святые. О Достоевском писали.

Я хочу вспомнить одного из двух великих сербских святых 20 века: подвижника и богослова, ученого и монаха – преподобного Иустина (Поповича) (1894-1979). Как писал он сам, Достоевский "для меня с 15 лет был моим учителем и мучителем". Будущий святой мучился "проклятыми вопросами", как и герои Достоевского. И во многом творчество русского писателя определило монашеский выбор сербского мальчика из бедной священнической семьи. Преп. Иустин, помимо фундаментальных богословских, догматических работ, написал три книги о Достоевском: "Достоевский о Европе и славянстве", "Философия и религия Ф. М. Достоевского" и "Философские пропасти" (где сравнивал мировоззрения Метерлинка и Достоевского).

В память великого писателя приведу небольшую цитату из преп. Иустина:

Самое трудное – бороться не с учением, но со светлой и благой Личностью Христа. Победить эту Личность абсолютно невозможно. «Галилеянин, ты победил!» Достоевский это знает из своего собственного опыта, ибо редко кто так боролся со Христом, как он сам. А потому как ответ своим взбунтовавшимся антигероям он представляет чудесный и чудотворный Лик Господа Христа, Который являет Себя в христоликих образах Зосимы и Алеши, Мышкина и Макара. Своей чудесной христоликостью они смиряют бунтарский дух, умиротворяют мятущиеся души, укрощают мятежные стремления. Всей своей жизнью, всем своим существом они свидетельствуют об одном: есть Бог, есть бессмертие.

Начало⬆️

Однако духовное преображение писателя не было простым и безболезненным. Он не скрывал, что вера давалась ему через сомнения и внутреннюю борьбу.

«Через большое горнило сомнений моя осанна прошла…»,

- такое признание оставил Фёдор Михайлович в последней записной тетради.

В письме к Наталье Дмитриевне Фонвизиной, написанном в Омске в феврале 1854 года, Достоевский поделился одним из самых глубоких свидетельств своей религиозной жизни:

«Я скажу Вам про себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных».

И далее следуют слова, ставшие известными далеко за пределами русской литературы:

«Верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа [...] Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».

Мы понимаем, что здесь Достоевский не противопоставляет Христа истине, но выражает личную преданность Господу в случае интеллектуального колебания.

Обратим внимание: это писал человек, который не боялся сомнений и противоречий, и при этом исповедовал Христа как высшую полноту истины и совершенства. Для него вера была предметом глубочайшего личного выбора, совершавшегося в борьбе ума и сердца.

Пожалуй, именно поэтому христианская тема стала центральной в его зрелом творчестве.

Сам Достоевский был человеком с непростой судьбой. Он пережил тяжёлые финансовые обстоятельства, игровую зависимость, смерть первой жены, брата Михаила, двоих из четверых своих детей – первой дочери Софии и младшего сына Алексея, страдал от эпилепсии.
Значительную роль в жизни писателя сыграла его вторая супруга Анна Григорьевна Сниткина. Она помогала ему в литературной работе, вела финансовые дела семьи, поддерживала писателя в годы, когда его здоровье и материальное положение оставляли желать лучшего.

Достоевский умер в Петербурге 9 февраля 1881 года, оставив незавершёнными многие творческие замыслы.

Сегодня его произведения читают в десятках стран, ими занимаются философы, богословы, психологи и литературоведы. И всё же мне кажется, что главный ключ к пониманию Достоевского следует искать не в сложных литературоведческих конструкциях, а в его собственной судьбе.

Он прошёл через опыт, который может навсегда изменить, сломить человека, ввергнув его в бездну отчаяния. Он видел преступление, страдание, несправедливость, встречал людей, потерявших, казалось, человеческий облик и почти всё, что принято считать необходимым для достойной жизни. И именно там, в омском остроге, среди тех, кого общество отвергло, он особенно остро почувствовал ценность человеческой души, научаясь различать образ Божий в любом человеке.

Есть одна подробность, которую я хотел бы особо отметить. Достоевский вышел с каторги с тем самым Евангелием, которое получил в Тобольске. Книга, подаренная ему перед годами заключения, стала его спутницей навсегда. А спустя десятилетия он создал произведения, в которых Евангелие присутствует как нравственная и духовная мера человеческого бытия.

Возможно, самое важное, что Фёдор Достоевский открыл своим читателям, заключается в том, что человек гораздо глубже своего прошлого, своих ошибок и даже самых страшных, как будто бы безнадёжных падений. Главное - сохранить способность обратиться к Богу.

И здесь возникает вопрос, который я оставлю каждому из нас: если человек, прошедший через смертный приговор и каторгу, сумел сохранить в себе такую жажду веры, то какие обстоятельства нашей собственной жизни мы порой ошибочно считаем непреодолимыми?