Рената Петросян - У кого что болит..🐝

Не про медицину, не про путешествия, про общество.
Очень интересно.

Для тех, кто сегодня пытается отмахнуться от понятия "левый", вот вам напоминание от Владимира Буковского из его выступления "Политкорректность хуже ленинизма".

Я помню свой первый спор со следователем КГБ. Мне тогда было 16 лет. Он спросил меня: «Почему ты нас так ненавидишь?» Я ответил: «Я вас не ненавижу. Я просто вам не верю. Вы хотите построить коммунизм? Отлично, стройте. Но я этого не хочу. Можно мне просто оставить два квадратных метра для себя, где не будет никакого коммунизма?»

«События, двадцатую годовщину которых мы отмечаем, распад и разрушение Советского Союза, не стали неожиданностью для нас, диссидентов. Но затем произошло нечто странное.

После Второй мировой войны и краха нацизма весь политический спектр в мире сместился влево. Это понятно: фашизм и нацизм ассоциируются с правыми идеологиями (на самом деле такая ассоциация совершенно несправедлива, но это уже другая тема). Коммунизм рухнул, и, казалось бы, политические настроения должны были сместиться вправо. Но ничего подобного не произошло. В 1992, 1993 и 1994 годах к власти в Европе пришли левые... Крах социалистического блока совпал с появлением на Западе новых утопических идеологий.

Политкорректность как международное явление возникла в 1990-е годы, но как движение существовала и раньше. Впервые я столкнулся с ней в 1983 или 1984 году. Я шёл в свою лабораторию (Буковский был нейрофизиологом), и навстречу мне по лестнице спускались две молодые женщины. Я придержал для них дверь. Они посмотрели на меня с презрением и сказали: «Мужской шовинистический свинья». Я ничего не понял и очень удивился. Рассказал об этом коллегам, а они начали смеяться: «А, это же из Беркли. Оттуда идут все радикальные левые движения. Очередная новая мода, феминистки. Они говорят, что когда мы, мужчины, обращаемся с женщиной как с женщиной, мы тем самым её унижаем».

Феминистки учат, что «женщина» является социальным конструктом. Якобы, если бы мужчины обращались с женщинами так же, как с мужчинами, женщины превратились бы в мужчин. Именно наше отношение к ним делает их женщинами. Женщина якобы является жертвой мужских стереотипов. Эта концепция, родившаяся в Беркли, с поразительной скоростью распространилась по всему миру. В 1984 году мы над ней смеялись, а десять лет спустя она уже завладела всем миром. Во всех университетах открылись кафедры гендерных исследований. Что касается меня, я не думаю, что отношения между полами хоть сколько-нибудь изменились за миллион лет. Однако псевдонаучные теории о мужских проступках расплодились в чудовищных масштабах: мы неправильно смотрим на женщин и неправильно с ними обращаемся.

А затем всё превратилось в чистый Оруэлл. Например, теперь нельзя обращаться к женщине «мисс» или «миссис», потому что это якобы определяет женщину через её семейное положение. Было введено неестественное для английского языка обращение «Ms»... Они постоянно придумывают новые слова, и если ты не говоришь так, как тебе предписывают, то становишься «мужским шовинистом». Они даже переписывают Библию, представляя Бога женщиной.

Я привык к обществу сумасшедших ещё со времён моего пребывания в советских психиатрических тюрьмах. Но проблема в том, что американское общество немедленно превращает каждую идиотскую новую тенденцию практически в обязательную норму. В Америке, как, впрочем, и в Европе, население ведёт себя невероятно конформно. Ты должен принимать всё, что тебе навязывают в качестве нормы. Чтобы добиться успеха, необходимо быть конформистом. И вот эти американские шаблоны распространяются повсюду как незыблемые правила, проникая даже в законодательство.

Феминистские движения объявили, что мужчины являются «сексистами», которые видят в женщинах исключительно сексуальные объекты. Следовательно, всё, что связано с сексом, должно быть исключено из повседневного общения между мужчинами и женщинами. Флирт объявили актом агрессии и попыткой поработить женщину. Теперь в США работодатель не смеет оставаться наедине с сотрудницей. Как минимум должен присутствовать свидетель, иначе его могут обвинить в сексуальных домогательствах, что означает конец его карьеры и общественного положения.

Точно так же начали выдвигать свои требования и другие меньшинства: гомосексуалисты, чернокожие, представители различных сект и так далее. Появились законы о «языке ненависти», напоминающие статью 70 советского Уголовного кодекса, по которой меня судили. «Языком ненависти» объявили любое упоминание расовых различий или сексуальной ориентации. Нельзя признавать очевидные факты. Если ты публично о них говоришь, это становится преступлением.

В прошлом году в Англии отменили все публичные рождественские мероприятия. Британский флаг содержит крест Святого Георгия, который якобы оскорбляет мусульман, напоминая им о крестовых походах. При этом сами мусульмане ничего подобного не требуют. Один мусульманин, владелец небольшого магазинчика неподалёку от моего дома, вывесил в витрине флаг с крестом, чтобы продемонстрировать своё несогласие с этим идиотским запретом. Но кто станет его слушать...

Всё это привело к такой цензуре, что Шекспир не смог бы жить в наше время. Половину его пьес больше не ставят: «Венецианский купец» объявлен антисемитским произведением, «Отелло» расистским, «Укрощение строптивой» сексистским... Одна учительница в Лондоне отказалась вести свой класс на спектакль «Ромео и Джульетта», назвав пьесу «отвратительным гетеросексуальным зрелищем».

Массовая цензура подкрепляется уголовным законодательством. За шутку о гомосексуалах можно угодить в тюрьму. Обратите внимание, как быстро всё это переросло в репрессии.

Был такой философ Герберт Маркузе, марксист-ревизионист. Он расходился с Марксом в одном вопросе: Маркс считал пролетариат революционным классом (что, очевидно, не соответствует действительности), тогда как Маркузе учил, что подлинный революционный класс состоит из различных меньшинств. Патологию необходимо объявить нормой, а норму патологией. «Только тогда, — писал Маркузе, — мы наконец уничтожим буржуазное общество».

Активисты, которые якобы защищают права меньшинств, гомосексуальные и феминистские организации, на самом деле вовсе не заботятся о меньшинствах. Подобно Ленину, который в своё время использовал рабочих, они превращают эти группы в инструмент давления и контроля над обществом, принося им больше вреда, чем кто-либо другой. В Америке жена одного моего друга семь лет назад основала движение под названием «Женщины Америки против феминизма». Она начинала с нескольких подруг, а теперь тираж их журнала составляет два миллиона экземпляров. Женщины начинают понимать, что феминизм враждебен по отношению к ним, что он разрушает их жизнь, не позволяя им самим выбирать, чего они хотят, а навязывая то, что им предписывают различные активисты.

Короче говоря, мы имеем дело с серьёзной идеологией, которая пытается разрушить наше общество под прикрытием политкорректности. Чем хуже положение меньшинств, тем лучше для их лидеров: у них появляется больше поводов для защиты. Но их задача заключается в разрушении нашего общества, и это новая, ещё более зловещая разновидность марксизма.

Цензура, введённая защитниками «политкорректности», избавила их от необходимости вести диалог. Если бы мне пришлось с ними спорить, я бы за несколько минут разбил все их аргументы. Но кто бы мне это позволил? Я, полноправный гражданин Великобритании, не могу написать статью на эту тему, издать книгу или принять участие в публичных дебатах, потому что таких дебатов просто не существует. Вы не услышите по телевидению никаких аргументов ни за, ни против политкорректности.

Эту идеологию нам навязывают. Я ничего не имею против сумасшедших. Я провёл много лет в психиатрических лечебницах и вполне терпимо к ним отношусь. Моё единственное условие заключается в том, чтобы мне не навязывали чужие идеи.

2009

А Армения чудесная страна. Со мной все начинали говорить на армянском, даже пограничник. Кстати, наши погранцы на паспортном контроле всегда сидят с камеными и недовольными лицами. Смол ток с пограничником? Невозможно! А тут мы с ним обсудили, какие я помню слова, есть ли у меня собака, а иначе откуда я знаю слово шун? И до скольки я умею считать на армянском. Ну прелесть же?
Так что приезжайте в Армению, она прекрасна в любое время года 🤩.
Ваш док.

Дальше был еще один подъем через деревню, жители были явно изумлены моим появлением, но я со всеми здоровалась. Одна хозяйка, занятая прополкой, сказала мне даже гудмонинг. Видать, я выглядела совсем уж чудно.

Наконец-то финиш, фабрика и можно переодеться. Но я не взяла сменную обувь. Святая Рузанна, с которой мы приехали из Еревана, пустила нас ,грязнуль, в машину и мы покатили домой, в темноте.

Второй день обещал быть легче, 27 км и 1400 набора. И старт из монастыря Агарцин, который всего в 30 минутах езды от Дилижана. Вся одежда, включая кроссы, полетела в стиралку. Утром мы снова затемно покинули Дилижан. Агарцин встретил нас на контрасте. Внутри храмового комплекса была двухзвездочная гостишка, где нам всем дали целую комнату, и там даже был цивильный тубз, но без света и с плохо работающим спуском воды. Ну чтоб не расслаблялись. Мы опять приперлись за час до старта. Со скуки пошли погулять по комплексу.

Перед стартом был мини брифинг, на котором организатор Илья сообщил, что на седьмом километре нас будут ждать недружелюбные собаки и что на них надо громко орать. Мы решили идти с Ирой вдвоем, чтоб орать громче. Погода была отличная, светило яркое солнце и мы вышли сразу в футболках. Это не помешало нам вспотеть адски на подъеме. В меню также была представлена жидкая грязь. Я сначала провалилась левой ногой по шнурки, потом правой по щиколотку. В ручье пришлось помыть кроссы.

Мы лезли вверх и считали километры. На седьмом мы заметили Дину, она стояла перед собакой и не осмеливалась пройти. Ирка начала кричать снизу, что мы уже идем, да еще и ускорилась! Я из последних сил поспевала за ней. На дороге гордо возлежал огромный пес. Вдруг, откуда ни возьмись, выскочил мужик и стал орать на собаку. Та оскорбленно поднялась и отошла в сторону. Мы быренько проскочили и потащились дальше.

Солнце ушло и задул ледяной ветер. Пришлось останавиваться, доставать рукава и мембранку.
Наконец подъем закончился и дальше нам предстояло идти по гребню. Гребень это вам не Бзерпи, широкий и просторный. Тут он был узкий и довольно страшноватый. Разметка опять пряталась, и пару раз мы чуть было не совершили восхождение на скалы. Вскоре впереди замаячил спуск, и пришло время снять куртки. Надо ли говорить, что как только мы их сняли, прогремел гром? Мы помчались вниз, накрапывал дождь, снова достали куртки, через 5 минут вышло солнце. Сняли крутки, уже не стали убирать их, намотали на пояс. Оставалось как будто бы не так много, но спуск был бесконечный. Я прям чувствовала, как с моих больших пальцев на ногах потихоньку стирается шкура. А террексы еще и нещадно давили на подъем. Хотя в принципе бежать по осеннему лесу было красиво и в удовольствие.

Финиша не было видно, а время поджимало. Хотелось выбежать из 6 часов. В результате монастырь выпрыгнул на нас неожиданно. Часы показывали 5.59. Финиш был как на двухсотметровке, ну или мне так показалось. И мы успели!

Помыв, на сколько это было возможно, грязные копыта, мы погрузились в два такси и поехали в Дилиджан. Засветло!! Еще и застали двойную радугу. Но пока мы отскребали грязь и занимались стиркой, снова стемнело. К концу второго дня я нехило устала и постоянно задавалась вопросом, с какого перепуга я решила, что это будет ЛЕГКО?? А ведь мы приехали сюда ПОГУЛЯТЬ!

День третий стартовал в Енокаване, из парка развлечений Йель Экстрим парк. До старта опять час дороги. Уже безо всякого задора мы с утра поели опостылевшую кашу, собрали оборудование и потащились в Енокаван. Нас ждали 35 км и набор 1700 м. Причем, в самом начале 400 м на полтора км. По дороге от нечего делать я изучала трек и обратила внимание на его причудливую форму. Там встречались две петли, одна прямо со старта, а другая уже на финиш. Учитывая все приколы с разметкой в предыдущие дни, стоило ожидать высокой вероятности блужданий.

Во время брифинга Илья предупредил, что по скале надо идти аккуратно. И что в лесу грязно. Солнце палило, но я надела лонг и очки. Ультрафиолет в горах весьма силен, а очки у меня хамелеоны, в результате они все время были темными, даже когда солнца не было. Пришлось снимать.
В этот раз в Енокаване у нас была махонькая комнатка для переодеваний, но в третий день уже проводились и другие старты. Народу было больше, атмосфера стало отдаленно напоминать праздник. Нам даже предложили намазать морды блестками.

И вот дан старт, свеженькие однодневщики втопили, мы захрустели суставами сзади. Вскоре мы подошли к той самой петле и сверху нас предупредили, что мы уже идем не туда. Вовремя сориентировавшись, полезли вверх и начался адский подъем. По практически вертикальной стене. Под ногами земля, не удобные корни и ступеньки из них, а мягкая лесная земля, еще и с листьями. Я офигевала от девочек, идущих без палок. Подъем сменился спуском, весьма беговым. Я припустила вниз, с удивлением отмечая, что ноги мои все еще слушаются и готовы работать. Потом опять подъем, уже более пологий, в этот день были просторы, можно было издалека оценить, как долго и высоко еще карабкаться.

Третий день на удивление оказался самым легким. Думаю, из-за хорошей сбалансированности подъемов и спусков. Бежать можно было все спуски и по пологому, и даже немножко вверх. На 20м км орги для разнообразия предусмотрели брод. Некоторые останавливались и разувались. Прошедшие грут так не делают 😃. Я ворвалась в этот ручей как на катере. Кстати, адики сохнут быстрее ксодусов. Ксодусы хлюпали довольно долго.

Свинки в этот день уже ваще не впечатляли. На ПП мне уже даже не хотелось останавливаться. К третьему дню я была как ходячая гелевая подушка.
Передо мной шла кудряшка Сью, как я ее про себя прозвала, девочка в малиновой кофте, парень в радужном лонге и бородач в зеленой футболке. И еще одна кудряшка, вся в черном. Кароче, мы с кудряшкой в черном сделали всех в лесу, мы бежали и бежали, уже не глядя под ноги, по наитию. На лес опустился туман, стало темнеть. Времени всего начало четвертого, а уже смеркается. Меньше всего мне хотелось доставать фонарь, поэтому я подгоняла себя изо всех сил.

Наконец мы вылезли на ту самую чертову скалу, сразу стало светло , и тут кудряшка остановилась. Ибо это и была та дурацкая петля. Но я то изучала трек и заорала ей: прямо давай, и мы почесали дальше. Кстати, она же, кудряшка в черном, со старта ушла не туда и петельку лишнюю завернула . Финишная прямая вверх это особый вид извращения. Но все когда-то заканчивается. И вот наконец то финиш, в ногах почти 100 км и 5000 набора за три дня. Играла задорная музыка, давали плов и пиво! И еще я встретила снова коллегу из Чайки, они проводили для желающих функциональное тестирование.

Кстати, мой гений планирования не остановился на Дилиджане. На третий день мы решили уехать с гонки сразу на трансфере в Ереван.
То есть на старт мы приперлись с чемоданами!
2 с лишним часа в трансфере, набитом грязными и вонючими людьми, с одной мыслью помыться и второй - поесть.

Наконец мы в Ереване, еще одно такси, и вот две грязнули заваливаются в отель с очень важным вопросом: а вы вино наливаете??? Ну так было написано на островке🤷‍♀️.
Ответ: конечно наливаем! Ну красота же!

Хорошая кровать, горячая вода, завтрак, что еще нужно утомленному трейлраннеру?
Правильно, спа! В отеле оно имело место и даже входило в стоимость. Поэтому в оставшиеся пару часов до выселения мы развлекались в спа как маленькие дети. Нажимали все кнопки в джакузи, иногда с неожиданным результатом, сидели в хамаме, ходили по камешками по какой-то тропе Кноппа или Кнорпа..
На наше счастье в спа больше никого не было.

Потом был поход в Лаваш на обед, поиски гранатового винишка, покупка обязательной чурчхеллы и аэропорт.

Чтоб Армения понимала, что мы не лыком шиты, мы оставили в такси телефон. Хорошо хоть вовремя спохватились. Я успела позвонить таксисту , и он вернулся.

Что могу сказать по итогу?
Ну масса впечатлений, очень красивая природа, трехдневка это нифига не просто и я молодец.
Сначала я чот приуныла, что в итоговой табличке я шестая с конца, а потом подумала, что ващет мало кто бегает три дня подряд.