Портрет человека

Машинист погрузчика

Рассвет на огромной стройплощадке. Я в кабине «фронтальника». Пыль, поднятая техникой, висит в воздухе, как густой туман. Или это лобовое грязное? Брызнул омывайкой, прогнал дворник по стеклу — только грязь размазал. Ещё раз махнул — вроде получше.

Привычно бросил взгляд на датчики: давление пневмосистемы, масло в двигателе, температура в коробке, горизонт… Да, в японце было по-другому. К этой машине ещё не привык, надо прислушиваться. Техника любит, когда её слушают.

Наслушаешься так за целый день — потом полночи уснуть не можешь. Кабина, конечно, не самая удобная. К концу смены от вибрации мотора каждая косточка гудит. Ладно, тут хоть платят сносно. Четыре процента к ставке за вредность…

Профессиональные заболевания тут не редкость, а норма. Тряска, пыль, шум. Бесследно это не проходит. Здоровье — не зарплата: два раза в месяц не выдают. Хотя некоторые бывает месяцами деньги не видят.

Спина уже с утра ноет. К врачу сходить или смену взять? Гудок Камаза прогоняет мысли прочь, работа кипит, пора грузить.

Вокруг движение. Хаотичное на первый взгляд, но если присмотреться, то всюду чувствуется ритм. В этом ритме растут дома и прокладываются дороги. Всё здесь работает как единый организм. Экскаватор выбирает грунт, погрузчик загружает самосвалы, башенный кран поднимает грузы на высоту. У каждого своя работа, и каждый нужен на своём месте. Останови одну машину — и весь этот слаженный механизм начнёт давать сбои. Встанет погрузчик — самосвалы останутся без груза. Не подвезут материалы — нечего будет поднимать крану. И так везде: от карьера до стройплощадки стальные руки ворочают тонны породы, загружают сотни машин, перемещают горы песка и щебня, разравнивают площадки.

Есть во всём этом что-то завораживающее. Сидишь в кабине, руки на рычагах — и чувствуешь мощь машины как свою собственную. Со временем перестаёшь замечать рычаги и педали, они словно становятся продолжением твоего тела. Чуть двинул рукой — и многотонный ковш послушно поднимается, загребает землю и, словно огромная ладонь, аккуратно укладывает её туда, куда ты прикажешь. Одно лёгкое движение — и железная махина с силой, во много раз превосходящей человеческую, исполняет твою волю. Тут ты уже не просто «оператор техники», ты творец, меняющий окружающий мир.

Прогресс немыслим без развития техники, но техника сама по себе не функционирует. Жизнь в неё вдыхает человек и пока без человека никуда. Что было мёртвым ещё минуту назад оживает и послушно исполняет команды оператора. Но что с самим человеком, который столь виртуозно научился менять окружающий мир?

Тот, кто строит и на ком держится фундамент всей общественной конструкции, так почему-то и остаётся на уровне ниже плинтуса. Его мнения не спрашивают при росте цен и повышении пенсионного возраста, его детей лишают образования, а он сам вынужден тратить силы и здоровье, рискуя быть обманутым, оставшись без заработной платы. Найдутся ли силы, чтобы исправить эту несправедливость?

Подписаться на канал:
Телеграм
VK
Яндекс.Музыка
YouTube
RuTube

Аренда

Прошлой осенью здесь мы отмечали мой юбилей. Было шумно, тесно и по-домашнему хорошо. Все разговаривали одновременно, перескакивали с одной темы на другую, шутили, смеялись. А знакомый всем официант успевал не только проворно разносить блюда, но и урывками участвовать в наших разговорах. Я смотрел на друзей и думал, что сорок лет — возраст, когда уже многое потеряно, но ещё достаточно осталось, чтобы не замечать потерь.

Теперь за стеклом темно. Здесь стоял наш любимый стол, за которым мы часто собирались. Всю мебель вывезли, оставили лишь ненужный хлам и мусор, как после взрыва.

Люди могут исчезнуть из помещения за один день, а воспоминания остаются там гораздо дольше. На двери надпись: «АРЕНДА». И номер телефона. С зимы ресторан закрыт.

Интересно, сколько за него просят? Триста тысяч в месяц? Полмиллиона? Наверное, хозяин уверен, что оно столько стоит. Он может ждать. У него есть стены. А у поваров и официантов, которые здесь работали, есть только руки. Сидя без работы, простым людям ждать труднее.

Напротив тоже был ресторан, который работал здесь лет двадцать. Закрылся прошлым летом. Я перехожу дорогу и заглядываю в тёмные окна. Голые стены со следами креплений, оборванные провода, забытое ведро. И снова «АРЕНДА».

Больше года помещение никому не нужно по той цене, которую за него хотят. Но цена почему-то важнее того, что здесь могла бы продолжаться жизнь.

Осенняя хмарь. Мимо торопятся люди, машины ползут в пробке. Курьер с огромной сумкой за спиной не дождался зелёного света и пошёл по переходу на красный.

Ещё одна бумажка на стекле. «АРЕНДА». Надо же, фермерские продукты тоже не вписались в рынок.

Вон человек купил шаурму. Из этих денег хозяин шаурмичной должен заплатить повару, купить мясо и овощи, оплатить электричество. А ещё отдать немалую часть владельцу помещения. Тот, возможно, выплачивает кредит банку, а может, просто живёт на арендные деньги. Кто-то получает свою долю просто потому, что ему принадлежат стены. Или потому, что эти стены заложены ему за деньги, выданные в кредит.

Многие из этих помещений построены ещё тогда, когда никто не мог купить их, чтобы сдавать в аренду. Теперь можно. И тот, у кого это получилось, считается в современном обществе успешным человеком.

Говорят, деньги должны работать. В действительности же работают люди, а не деньги.

Любой магазин или ресторан платит за право находиться на своём месте. И эта плата так или иначе растворяется в цене вещей, которые мы покупаем. Стакан кофе, тарелка супа, пачка сигарет — покупая всё это, мы понемногу скидываемся и на аренду. Просто потому, что квадратные метры, на которых стоит магазин, кому-то принадлежат.

За последние сто лет человечество научилось удивительным вещам. Мы летаем через океаны, разговариваем с людьми на другом конце планеты, носим в кармане устройства, которые ещё недавно показались бы чудом. Мы научились строить огромные дома за считаные месяцы. Машины делают то, на что раньше уходили годы человеческого труда.

Казалось бы, жильё давно должно было стать таким же доступным, как одежда или телефон. Не роскошью, не мечтой всей жизни, а обыкновенной вещью, необходимой человеку.

Но происходит что-то странное. Дома растут один за другим. А по вечерам смотришь — половина окон тёмные. Какие-то квартиры пустуют и ждут перепродажи, другие — арендаторов, третьи годами стоят в бетоне и дорожают.

Для кого-то такая квартира — не место, куда возвращаются вечером, а строчка в списке активов. А кому-то, кто каждый день встаёт в шесть утра и едет на работу, уже не суждено купить даже скромную однушку. Остается только одно — аренда.

Загорается зелёный. Я перехожу улицу и невольно оборачиваюсь. За тёмными окнами бывшего ресторана белеют буквы.

АРЕНДА

Интересно, кому на самом деле принадлежит этот город? Тем, у кого есть документы на его квадратные метры, или тем, кто каждое утро своим трудом наполняет его жизнью?

Подписаться на канал:
Телеграм
VK
Яндекс.Музыка
YouTube
RuTube