0,1 ‰ (промилле) Химиляйне
Статистика обновлена 22.11.2026 в 21:31 · 5 просмотров страницы · Хотите больше просмотров?
Динамика за 30 дней
Истории пока нет. График появится после следующих обновлений статистики.
Рекламные публикации
Последние публикации
Все посты канала →Ольга Татаринцева
Холст, акрил 150×100см
Пост об окунание себя в прорубь культуры (начало)
Последние 300 лет ноябрь в Петербурге не задался. За окошко не хочешь заглядывать — всё предсказуемо, как в дневнике сына.
У Чаадаева в «Философических письмах» читаю: «Раз мы сделали некогда неосторожность, поселившись в этом жестоком климате, то постараемся по крайней мере ныне устроиться там так, чтобы можно было несколько забыть его суровость».
Развлекаем себя как можем. Раньше на Сенатской кавалергадили, по Дворцовой девах гоняли, а затемно в Михайловский замок проберешься и с табакеркой танец с саблями изображаешь. А сейчас что? «От героев былых времен не осталось порой имен». Разве что и осталось в Москве по Китай-городу прогуляться.
А в Петербурге? Обмельчал интеллигент, прижал уши. Ранимый образованием петербуржец, как воздушный шарик в кролика, без всяких там эники-бэники превращается в израильского патриота. Те, кто мамой не вышли, с отрыжкой народовольчества демонстративно хейтят «Колобка». Плевок на фотографию Собчак — иконоборчество. Покупка спиртного в «Красное&Белое» — разночинство.
Остервенело, до падучей, ругаешь цены, сосульки, давно сбежавших узбеков-дворников, чубайса с байдоном (на уровне рефлексов), шепотом - мэра, выше - в горле першит, слова застревают, водкой промываешь - не помогает. Промычишь, выругаешься, плюнешь — и дальше про плитку с поребриком.
И действительно! В окружающей действительности настолько всё хорошо, что боишься трогать. Полезешь менять — ударит током. Осталось лишь две проблемы: твое внутреннее несовершенство и засилие мигрантов в Париже. Но Париж далеко, а ты рядом, буквально вот здесь. Займись собой, сдай экзамен кому нужно, на учет встань где нужно и тогда меняй мир, регулярно отмечаясь у участкового.
Для духовного возрастания — выставки да театр, из волевых усилий — отказ от портвейна.
А если абонемент в филармонию купишь, то твоя белая кость такое свечение ионное испускает, что Мари Кюри позавидует. Ходишь по выставке в лазоревом сиянии, сам себе радуешься. И трезвый же пришел, хотя кадык поигрывает.
Александр Цикаришвили
Смешанная техника 85×61×20см
Пост-размышление, навеянное посещением выставки «Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра» в ГЭС-2. https://ges-2.org/projects/still-life-portrait-landscape-after-genre (окончание)
Как человек щедрый на эмоции, но жадный до денег, придумал новый показатель — «фактор Пушкиной»: количество работ на выставке, делённое на стоимость билета. Люблю, когда работы размещены заподлицо, встык, как хороший паркет.
А то манеру взяли: повесят три работы, а денег берут, будто тридцать. Здесь же одобряю! Плотненько, как хрусталь в бабушкином серванте. Я человек консервативный: принцип организации выставки «один-два-три-четыре» — один экспонат, два куратора, три медиатора, четыре страницы текста — мне не близок.
За что люблю ГЭС-2, так это за то, что показывают известную только им, но совершенно неизвестную мне молодёжь. Откуда-то достают из буфета, разглаживают морщины, приводят в товарный вид, а потом обратно впихивают.
Сколько раз ходил, просил: продайте мне, мол, продайте! И за себя, и за молодёжь эту отказываются: не нужно нам ваших копеек. Я бы тоже отказывался, сидя на нагретом Михельсоном месте. Интересно, сообщают ли художникам о запросах моего организма?
Где ещё в Москве увидишь западный совриск? Только в ГЭС-2. В этом они молодцы! Но мне не хватает критики нравов западного общества. Это и юношеству полезно, и в папочку для отчета не помешает. Рассказать почему плохо живут парижане, и тут же на примере творчества Олега Блябляса (участник выставки) объяснить, почему русский человек никогда так жить не будет.
Вообще, удачный псевдоним — это половина успеха для художника. В этом русский язык даст любым другим фору. Сравните: Ли Юйцзя или Олег Блябляс. В одном слышится только мышиный свист, а у Олега: и купола, и ветер северный, и морозный сибирский воздух лесоповала. Не псевдоним — судьба.
Выставка, как нетрудно догадаться из названия, посвящена натюрморту, портрету и пейзажу. И тому, как из этих жанров выросло современное искусство.
А я всё гадал, из чего оно выросло? Из достижений психиатрии? Из половой распущенности? Из гоголевской шинели?
Медиатор Василий, в стиле своего знаменитого тёзки времён Гражданской войны, лихо проскакал по экспозиции. Был решителен и суров, бил нас словом наотмашь, как штыком каппелевцев. В целом экспозиция напомнила торговый центр «Европейский»: немного скученно, но хорошие вещи есть. Очевидно, что кураторам, а их пятеро, было тесновато, как курящим в тамбуре плацкартного вагона. Каждый хотел рассказать свой анекдот, перебивая остальных, плюясь сквозь зубы и раздражаясь, что никто не смеётся.
Каждый норовил вставить своего Малевича, поэтому Малевичей оказалось пять. Меньшим количеством донести искусствоведческую мысль не представлялось никакой возможности.
А может, выбить из государственного музея Малевича — тайный знак статуса куратора!?. Как у охотников добыть медведя. Пять кураторов — пять Малевичей. Все молодцы, всем медаль «За взятие Маниловой» и премию к Пасхе.
Взял брошюру к выставке. Налил бокал вина, сел наслаждаться. Мелкими перебежками, напрягая зрение, пробирался сквозь многобуквие. Незаметно уснул.
Снилось, как «символическая единица политэкономического дискурса», схватив «таксономический инструмент, описывающий социальную рецепцию искусства», производит в моём мозгу «парадигмальные разрывы», в то время как «критика мимесиса», «пережив эпистемологический кризис жанра», медленно «конденсируется».
Проснулся с помятым мимесисом, погруженный в собственный контекст, слегка деконструированный, но без парадигмальных разрывов. И на том спасибо!