26 августа. Волга кипит от разрывов. Пароход «Иосиф Сталин» идет битком — на борту женщины, раненые, дети, мешки с мукой. И это не боевой корабль, это речной трамвай с фанерными бортами. С правого берега бьют немецкие пушки прямой наводкой.
Первый снаряд попадает в трюм. Второй — в машинное. Пар, огонь, крики. Пожарное оборудование разнесло сразу. Судно теряет ход, и его несет течением прямо под стволы. Палуба в крови, люди прыгают в воду, где их косит пулеметом.
В рубке капитан Иван Рачков. Ему 42 года, он потомственный речник, всю жизнь на Волге. И он понимает все за секунду: судно горит, тонет, и если сейчас его бросит течением к берегу немцев — всех добьют. Единственный шанс — дотянуть до осерёдка, песчаной косы посреди Волги. Там мелко, можно посадить корпус на мель и дать людям шанс выброситься.
Он стоит в рубке, которая уже горит. Командует рулевому, хотя руль почти не слушается. Артиллерия лупит не переставая. Вокруг рвутся снаряды, рубка в щепках.
Один снаряд попадает прямо в рубку. Рачкова рвет осколками насмерть. Но он уже успел главное — довернуть.
Штурман доводит умирающее судно до мели. «Иосиф Сталин» садится на песок. Над водой остается только мачта с красным флагом.
С него успевают снять обожженных, раненых, но живых.
В 43-м Рачкова похоронили на площади Павших Борцов. Посмертно дали орден Ленина.
За то, что в аду остался капитаном до последней секунды.