#надопоговорить

Сегодня подумала о том, как жаль, что учиться в универе тебе как бы «положено» с 18 до 20+.
Ведь на самом деле искреннее желание учиться родилось во мне вместе с окончанием формирования лобных долей.
В юношестве мне нравился исключительно статус «студентки философского», содержание этого статуса меня редко увлекало. Помню, как с моей одногруппницей Леной мы конфликтовали с преподавателем, с которым нам целый семестр полагалось читать Хайдеггера «Бытие и время». Ни бытие, ни время, ни Хайдеггер меня на четвертом курсе не интересовали. Гораздо важнее было работать и зарабатывать свои первые деньги, влюбляться, препираться с преподом, который заставлял отрабатывать пропуски, параллельно решать какие-то собственные внутренние конфликты и кризисы.

Тогда мне казалось, что в философии нет жизни и нет никакой прикладной функции. Я была тотально разочарована и спрашивала, какое отношение философия имеет к реальности. На что наш декан, кудрявый Лев Николаевич с ясными глазами, отвечал: «Наталья, учитесь мыслить абстрактно». Меня, разумеется, это только злило.

Протест против абстрактности и безжизненности философии привел меня к идее отучиться на психолога. Ведь что может быть более насыщенным жизнью, чем прямая работа с людьми и их чувствами, страхами, тревогами, переживаниями?

И вот сейчас я сижу и думаю: в моей жизни столько жизни, хоть отбавляй. Своей жизни, такой интенсивной и насыщенной, что раз за разом я обнаруживаю себя в эмоциональном пикé, из которого приходится с усилием оттормаживать. Чужих жизней, отношений, чужих историй. Тоже весьма эмоционально заряженных и сложных.

Вот теперь то я готова и к Хайдеггеру, и ко всем остальным душным дядькам, продуцировавшим абстракцию. Есть только одно «но»: жизнь после тридцати обросла обязательствами, нарастила темп, и во всем этом приходится отвоевывать уже у себя самой и у этой самой «жизни» несколько часов тишины на возможность помыслить абстрактно.
Такая вот ирония. Или это как-то иначе называется?

#лопатадлясамокопанья

Интересно, что фемоптика например чаще предлагает взгляд на женщин как субъектов, находящихся не в контакте со своей злостью в силу гендерной социализации. «Девочкам нельзя злиться, девочке надо быть хорошей, доброй и удобной». И вот, мол, вырастает девочка, не умеющая злиться. И тогда эта девочка чаще всего плачет и грустит, вместо того, чтобы как следует на кого-то наорать и послать на *уй.

Это все правда. Так бывает. Но в этой системе координат как будто нет места другой части девочек: тех девочек, у которых злость — это ведущая эмоция. Самая близлежащая, самая знакомая и самая доступная. Когда наоборот: вместо того, чтобы плакать и грустить она будет орать или просто наливаться яростью внутри. Потому что контакт со своей уязвимостью невыносим. Потому что бессилие невыносимо. Потому что слабость отвратительна. А в злости много силы, и хоть немного ощущения могущества.

#мысливслух