Лев Шлосберг
tg16 тыс. подписчиков
Открыть пост ↗
Продолжение следует. На жизнь «Новой газеты»
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЯ «НОВАЯ ГАЗЕТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ
История «Новой газеты» не завершена. Подлинные явления культуры (а «Новая газета» — это явление культуры) способны переживать вынужденные паузы в творчестве и даже само молчание. Сила культуры в том, что уже созданное в ней не перестаёт звучать. И это не инерция и не эхо ранее сказанного, это продолжение разговора с человеком.
«Новая газета» появилась на свет в смутное время начала 1990-х, когда на глазах у всей страны разрушались ожидания и надежды, когда расставание с прошлым не привело к желанному будущему, когда потерять лицо было легче, чем устоять на ногах, когда многим казалось, что идеалы растоптаны, а верившие им люди преданы и забыты.
Колоссальный общественный подъём уступал место глубокому душевному опустошению и разочарованию. Каждый год был эпохой. Каждая новая эпоха приносила слёзы и кровь. Лжи и лицемерия становилось больше, а правды и честности — меньше. Люди ждали одну новую эпоху, а пришла совсем другая — новая, но не наполненная настоящей свободой и добросовестной справедливостью. Люди чувствовали себя обманутыми и обустраивались в новой жизни с её новыми возможностями и новыми опасностями. Почти всё было новым, но многое из нового было тяжёлым и неприятным.
Появление «Новой газеты» было и ответом на происходящее в стране, и воплощением ожиданий предшествующей эпохи, когда слова свобода и демократия были символами надежд миллионов людей. «Новая газета» соединила в себе свободу слова и свободу массовой информации. Но центром и смыслом всех свобод для «Новой газеты» всегда был человек с его достоинством, переживаниями, правами и свободами. Человек с чудом его единственной жизни.
В «Новой газете» выросла журналистика, которая соединяла факты и комментарии с личной этической позицией авторов. Авторы «Новой газеты» стали действующими лицами российского общества, само общество говорило со страной через «Новую газету». «Новая газета» выводила в свет не только мысли, но и чувства: боль, гнев, стыд, радость, горе, восхищение, любовь. «Новая газета» вела себя как человек, у которого есть родные и близкие. Этими родными и близкими были люди, о которых рассказывала «Новая газета», и миллионы её читателей.
«Новую газету» любили те, кто любит людей, и не любили те, кто людей не любит. В «Новую газету» стреляли — в упор и в спину, она несла человеческие потери. Тот, кто борется за жизнь других, часто рискует своей жизнью.
«Новая газета» притягивала и собирала личности. Поэтому вышли книги, поэтому статьи вошли не только в историю журналистики, но и в саму историю, поэтому первые полосы «Новой» стали первыми полюсами, образами в общественном сознании.
Трудно быть «Новой». Трудно писать о том, что болит. Трудно писать о безнадёжном и сохранять надежду. Трудно говорить обществу то, что люди не всегда хотят слышать. Трудно называть белое белым, а чёрное — чёрным в мире, где цвета жизни и смерти меняют местами. Трудно быть одному в поле воином. Но не живёт поле без воина света. А воины света часто остаются одни. Воин света не может спрятаться от света, он всегда на виду. «Я весь в свету, доступен всем глазам, я приступил к привычной процедуре...»
Процедура свободы слова сохранилась в «Новой газете» и после ликвидации свободы массовой информации, когда разрушение второй свободы сделало первую смертельно опасной — следуя свободе слова, стало очень легко потерять свободу как таковую.
Прекращение выхода «Новой газеты» в свет — плохое событие не только для российского общества, но и для российского государства. Все понимают, что произошедшее — это прямое проявление государственной политики, целенаправленных действий властей. У людей отняли один из немногих источников свободы в стране. Это действие не добавило властям уважения в обществе. Заглушая «Новую газету», власти в первую очередь показали своё отношение к людям — читателям «Новой». Значит, мнение этих людей для властей не важно. И правда, которую говорила «Новая газета», властям не нужна, они не хотят, чтобы она звучала, чтобы люди могли говорить и читать правду. Такая власть не выглядит сильной. Сильные не боятся правды.
Вынужденное прекращение выхода «Новой газеты» в свет — знак сумрачного времени, на часах которого нет зарубки «Навсегда». Культура может замолчать, но не может исчезнуть.
Когда «Новая газета» вернётся в свет, в каждом её выпуске рядом с титулом будет напечатано: «С 2026 по 20ХХ годы не выходила по независящим от редакции обстоятельствам».
Так что — продолжение следует.
Лев Шлосберг, 8 ноября 2026, Псков
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЯ «НОВАЯ ГАЗЕТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ
История «Новой газеты» не завершена. Подлинные явления культуры (а «Новая газета» — это явление культуры) способны переживать вынужденные паузы в творчестве и даже само молчание. Сила культуры в том, что уже созданное в ней не перестаёт звучать. И это не инерция и не эхо ранее сказанного, это продолжение разговора с человеком.
«Новая газета» появилась на свет в смутное время начала 1990-х, когда на глазах у всей страны разрушались ожидания и надежды, когда расставание с прошлым не привело к желанному будущему, когда потерять лицо было легче, чем устоять на ногах, когда многим казалось, что идеалы растоптаны, а верившие им люди преданы и забыты.
Колоссальный общественный подъём уступал место глубокому душевному опустошению и разочарованию. Каждый год был эпохой. Каждая новая эпоха приносила слёзы и кровь. Лжи и лицемерия становилось больше, а правды и честности — меньше. Люди ждали одну новую эпоху, а пришла совсем другая — новая, но не наполненная настоящей свободой и добросовестной справедливостью. Люди чувствовали себя обманутыми и обустраивались в новой жизни с её новыми возможностями и новыми опасностями. Почти всё было новым, но многое из нового было тяжёлым и неприятным.
Появление «Новой газеты» было и ответом на происходящее в стране, и воплощением ожиданий предшествующей эпохи, когда слова свобода и демократия были символами надежд миллионов людей. «Новая газета» соединила в себе свободу слова и свободу массовой информации. Но центром и смыслом всех свобод для «Новой газеты» всегда был человек с его достоинством, переживаниями, правами и свободами. Человек с чудом его единственной жизни.
В «Новой газете» выросла журналистика, которая соединяла факты и комментарии с личной этической позицией авторов. Авторы «Новой газеты» стали действующими лицами российского общества, само общество говорило со страной через «Новую газету». «Новая газета» выводила в свет не только мысли, но и чувства: боль, гнев, стыд, радость, горе, восхищение, любовь. «Новая газета» вела себя как человек, у которого есть родные и близкие. Этими родными и близкими были люди, о которых рассказывала «Новая газета», и миллионы её читателей.
«Новую газету» любили те, кто любит людей, и не любили те, кто людей не любит. В «Новую газету» стреляли — в упор и в спину, она несла человеческие потери. Тот, кто борется за жизнь других, часто рискует своей жизнью.
«Новая газета» притягивала и собирала личности. Поэтому вышли книги, поэтому статьи вошли не только в историю журналистики, но и в саму историю, поэтому первые полосы «Новой» стали первыми полюсами, образами в общественном сознании.
Трудно быть «Новой». Трудно писать о том, что болит. Трудно писать о безнадёжном и сохранять надежду. Трудно говорить обществу то, что люди не всегда хотят слышать. Трудно называть белое белым, а чёрное — чёрным в мире, где цвета жизни и смерти меняют местами. Трудно быть одному в поле воином. Но не живёт поле без воина света. А воины света часто остаются одни. Воин света не может спрятаться от света, он всегда на виду. «Я весь в свету, доступен всем глазам, я приступил к привычной процедуре...»
Процедура свободы слова сохранилась в «Новой газете» и после ликвидации свободы массовой информации, когда разрушение второй свободы сделало первую смертельно опасной — следуя свободе слова, стало очень легко потерять свободу как таковую.
Прекращение выхода «Новой газеты» в свет — плохое событие не только для российского общества, но и для российского государства. Все понимают, что произошедшее — это прямое проявление государственной политики, целенаправленных действий властей. У людей отняли один из немногих источников свободы в стране. Это действие не добавило властям уважения в обществе. Заглушая «Новую газету», власти в первую очередь показали своё отношение к людям — читателям «Новой». Значит, мнение этих людей для властей не важно. И правда, которую говорила «Новая газета», властям не нужна, они не хотят, чтобы она звучала, чтобы люди могли говорить и читать правду. Такая власть не выглядит сильной. Сильные не боятся правды.
Вынужденное прекращение выхода «Новой газеты» в свет — знак сумрачного времени, на часах которого нет зарубки «Навсегда». Культура может замолчать, но не может исчезнуть.
Когда «Новая газета» вернётся в свет, в каждом её выпуске рядом с титулом будет напечатано: «С 2026 по 20ХХ годы не выходила по независящим от редакции обстоятельствам».
Так что — продолжение следует.
Лев Шлосберг, 8 ноября 2026, Псков
Новый список