«Интеграторы смыслов и решений»: как соединить академическое сообщество с сообществом разведывательным?Над таким вопросом размышляют
на страницах одного из ведущих американских изданий по вопросам национальной безопасности –
Texas National Security Review.Главный тезис: различия в том, как разведчики (практики) и академические исследователи социо-гуманитарного профиля (теоретики) смотрят на мир – не проблема, а преимущественно; нужно просто уметь интегрировать вторых в работу первых.
Звучит элементарно, как это раньше никто не догадался?Джеймс Квун (
James Kwoun), подполковник армии США и профессор Национального разведывательного колледжа, напоминает, что каждая дисциплина обладает собственной «эпистемологической призмой» — своим пониманием того, «что считается надёжным знанием и как его следует обосновывать».
⭐️
Разведаналитики сосредоточены на настоящем: на основе секретной и оперативной информации они размышляют о том, как думают и действуют игроки разного уровня, как функционируют политические режимы, какие возможности и вызовы для государства создают те или иные актуальные события.
⭐️
Академические исследователи обычно опираются на обобщенные теории и научные методы для установления и верификации причинно-следственных связей, допущений, т.н. контрфактических сценариев и вероятностей.
⭐️ Есть и третья группа –
историки. На основе знаний о прошлом и исторических источников они предлагают контекст того, как развивались сопоставимые события на предыдущих этапах, помогают аналитикам избегать поверхностных исторических аналогий.
Актуальная задача – выявить конкурентные преимущества каждой группы специалистов и сравнительные преимущества каждой дисциплины и сочетать их под конкретные задачи и темы.
Полковник-профессор считает, что именно разведаналитики, а не политики или учёные, лучше всего подходят для роли «интегратора» такого разномастного знания, потому как они лучше остальных умеют объединять сведения из человеческих, технических, стратегических, тактических, межведомственных, секретных и открытых источников и лучше остальных умеют соблюдать «аналитические стандарты и беспристрастность». Ну или именно это от них ожидается.
Главное, чтобы лица, ответственные за принятие ключевых государственных решений, получали целостное суждение, а не отдельные разведывательные оценки, академические теории и исторические справки, которые им пришлось бы самостоятельно согласовывать между собой.
Как это работает?Есть
четыре способа, с помощью которых научные знания могут улучшить разведывательную деятельность:
👉
Генерация идей: теории могут выявить вопросы и гипотезы, которые разведаналитики могли бы упустить;
👉
Проверка допущений: учёные из внешних учреждений могут помочь выявить неявные допущения. Например, что такая-то правящая партия сохранит власть или что такой-то лидер будет отдавать приоритет определённой политической цели;
👉
Вероятностные суждения: качество разведоценок может быть улучшено за счёт опоры на базовые исторические частотности тех или иных событий или явлений и проверки того, действительно ли предлагаемые индикаторы позволяют предсказать ожидаемый исход;
👉
Поисковый анализ: когда доказательств мало, теория и история могут помочь структурировать построение сценариев и пути развития по принципу «а что, если», не выдавая это за точные вероятности.
Автор признаёт, что ни одна из трёх групп не способна в одиночку разрешить все вопросы: разведка может быть слишком привязана к текущей ситуации, социальные науки дают «усреднённые закономерности», а не гарантии, а история предлагает возможные варианты, а не вероятности.
И, конечно, есть риск, что превращение разведсообщества в «интегратора» может дать им чрезмерную власть «привратника», который начнет фильтровать оценки под уже готовые выводы.
Чтобы такого не случилось политикоформирующие круги, несмотря на свою занятость, должны сохранять возможность напрямую взаимодействовать с учёными.
В теории стройно. На практике, конечно, все сложнее. К слову, о сопряжении работы теоретиков и практиков в наших реалиях двадцать лет назад
рассказывал классик отечественной школы
М.А.Хрусталёв. Вот уж кто хорошо знал обе стороны процесса.