Цветы для Элджернона

У одного из моих любимых авторов, Терри Пратчетта, была гениальная цитата-мысль, сравнивающая секс и кулинарию.

Суть в том, что люди обожают зарываться в разнообразные рецепты, придумывать самые экзотические сочетания ингредиентов, но в 90% случаев, когда доходило до дела, оказывались в полнейшем удовлетворении от самой обычной яичницы с сосисками. А если к ней еще и прилагалась половинка помидора, то это вообще ощущалось роскошным завтраком.

Казалось бы, при чем тут психология и психологическая работа? Оказывается, ровно при том же самом.

За ХХ век тысячи специалистов кропотливо работали, чтобы оставить нам впечатляющую базу техник для работы с клиентами на любой вкус.

Любите поговорить? Вот вам КПТ, ДБТ, ДПДГ, трансакционный анализ, схема-терапия, гештальт-терапия, берите все, что душе угодно!

Предпочитаете работать не языком, а руками? Добро пожаловать в арт-терапию, телесную терапию, музыкальную, танцевально-двигательную и прочее-прочее.

Месье знает толк в извращениях и хочет чего-то поэкзотичнее? Тогда вот вам расстановки, клинический гипноз, эриксоновский гипноз, НЛП, холотропное дыхание и многое-многое другое.

Глаза разбегаются, все хочется изучить, попробовать и начать активно причинять добро (само собой, так делать никогда не нужно)!

Но вот наш проактивный специалист запасся парочкой-другой подходов и затаился в ожидании клиента. И этот клиент приходит. Потом второй, третий, больше. И что же происходит?

А происходит та самая старая добрая яичница, которая так нужна в большинстве случаев. Нужна настолько, что даже та самая половинка помидорки может ощущаться как лишняя нагрузка сверху.

Имя этой яичницы — создание безопасного психотерапевтического пространства с активным соприсутствием.

Почему именно оно? Достаточно посмотреть на то, что происходит с человеком за стенами кабинета.

В обычной жизни часто основная проблема даже не в том, что человек сталкивается с той или иной психологической особенностью. А в том, как к ней относятся: окружающие и он сам.

Мир знает и успешных певцов с пограничным расстройством, и бизнесменов с аутизмом (что более-менее укладывается в профессиональную деятельность, а иногда даже помогает), и даже хирургов с синдромом Туретта и гонщиков с СДВГ.

Даже, казалось бы, несовместимые с профессией особенности могут не мешать достижению цели, если человек принимает себя таким, какой он есть, и обладает возможностью адаптироваться.

А принять себя и адаптироваться проще всего там, где безопасно и рядом есть понимающие люди. Когда их нет, человеку годами внушают, что так, как он живет, жить нельзя, и это нередко сбывается само собой.

Именно потребность быть принятым и чувствовать себя в безопасности и восстанавливается в психологической работе. Психика оказывается в безопасности, с нее начинает сниматься внешнее давление, а чувства и потребности активно валидируются. Происходит стабилизация, и у человека начинает набираться энергия, так нужная ему для адаптации.

Так из чего же состоит эта яичница? Из очень простых вещей. Предсказуемость и понятные границы. Внимание без оценки. Готовность выдержать любые чувства клиента и не отшатнуться. И живой отклик: когда терапевт не просто слушает, а присутствует.

Звучит просто, но приготовить ее хорошо сложнее, чем кажется. Яичницу можно недожарить, пересушить, пересолить, и тогда никакие специи ее не спасут.

А помидор, то есть техники, приходит позже, когда основа уже есть. И тогда он действительно украшает завтрак. Но чаще, чем нам хочется признавать, человеку хватает яичницы, и именно она запускает то, на что у него до сих пор не было сил.

По сути, исцеление здесь — это возвращение к первому пути, от которого деревце когда-то отказалось: вырастить новый ствол. Только теперь не с нуля, а пока крона еще держится на старом. Срубить его сразу нельзя, сначала новый должен окрепнуть настолько, чтобы выдержать вес. Это долго и страшно, потому что на время человек теряет и боль, и привычный смысл. Но те, кто проходит этот путь, обнаруживают, что в них было больше, чем травма. Забота, чуткость, сила никуда не исчезают. Они перестают быть платой за выживание и становятся выбором.

Так получилось, что все мои клиенты — сложные, один интереснее другого. И на их примере я еще больше расширяю свои познания о том, как травма пограничного уровня влияет на путь человека. Затрагивается абсолютно все — отношения, карьера, хобби, привычки.

Но есть один момент, который проходит серьезным водоразделом, деля затронутых на два полюса. Я не видел в литературе его описания или термина, поэтому дал свой — травматическая организация жизни.

Термин, конечно, звучит заумно, но суть проста. Есть человек с травмой. Его можно уподобить деревцу, у которого в раннем возрасте сломали ствол. И у деревца возникает выбор, что делать дальше.

Можно начать растить другой ствол, чтобы вернуться на нормальный трек. Это сильно отбросит назад в развитии, потребует много энергии и времени. Плюс, новый ствол — это определенный риск того, что и он тоже сломается и придется снова начинать все сначала.

А можно пойти другим путем и продолжить рост старого, травмированного ствола, чтобы избежать всех издержек первого пути и попытаться дотянуться до света как можно раньше.

Вот продолжение роста этого старого ствола я и называю травматической организацией жизни. Главный нюанс этого подхода в том, что старый ствол/способ жизни несет с собой все содержание травмированности. Причем не просто несет, а делает это буквально фундаментом жизни, того, как, что и почему человек делает.

Приведу гипотетический пример для объяснения. Вот у человека травма, которая привела к тому, что заботу о себе он может проявлять только через заботу об окружающих. Обязательно около него должны быть какие-нибудь жертвы, обездоленные, кошечки-собачки, которым нужно регулярно спасать жизнь.

В одном случае у него может быть не связанная с этим работа, более-менее отдаленная от этого семья и некий ограниченный кусок того, где его травма гуляет. Например, больные родственники, перед которыми он чувствует себя обязанным, или волонтерство в свободное время, где можно оказывать помощь.

Тогда в жизни возникают как бы два конкурирующих между собой ствола. На одном идет нормальная жизнь, а на другом цветет травма. Как правило, проблема в том, что ствол с травмой вытягивает силы из нормального, из-за чего общее качество жизни снижается.

Но бывает так, что разделения не происходит и ствол остается один. Оказание помощи становится основным рабочим делом, которое получается организовать так, чтобы оно кормило. А семья или отношения выступают лишь неким прикрытием места жизни травмы.

И тогда возникает настоящая парадоксальная проблема. На первый взгляд, второй человек может выглядеть гораздо адаптированнее первого. Его жизнь как будто более цельная: все служит одному интересу и понятно друг с другом связано. Первому же приходится тяжелее — он несет как бы двойную нагрузку: одновременно содержит и нормальный ствол, который требуется для нормальной жизни, и ствол с травмой, от которого не может отказаться.

Но работает это ровно до того момента, когда клиенту захочется изменений и исцеления. И тут выясняется следующее.

Убрать отдельный ствол с травмой — это, конечно, крайне непростое занятие. Как правило, у травмы есть много укорененности в обычной жизни, работа с которой плюс-минус всегда проходит в том самом месте за пределами зоны комфорта.

Но если ствол с травмой — единственный, на котором держится вся жизнь человека, — это на порядок большая проблема. Ведь человек пытается избавиться не от травмы, а буквально от части самого себя. И процесс исцеления становится одновременно процессом разрушения привычного образа жизни.

Поэтому с такими людьми я начинаю не с вопроса «как избавиться от травмы», а с другого: «что в вашей жизни на ней держится и что могло бы держать вместо нее?»